медвее

«Ада, как его малюют, вообще нет, он разрушен. На его месте — пустота и тьма.
Когда Христос умер на кресте, Он спустился во ад и засветил его как фотопленку.

«Капеллан согрешил, но из этого вышло не зло, а добро. Общепринятая
мораль подсказывала ему, что врать и увиливать от своих обязанностей —
это грех, а грех, как всем известно, есть зло. А зло не может
породить никакого добра. И тем не менее капеллан чувствовал себя
превосходно, точно он сотворил добро. Следовательно, из этого
логически вытекало, что лгать и увиливать от исполнения своих
обязанностей — вовсе не грешно. В минуту божественного просветления
капеллан изобрел спасительную карманную философскую систему. Он был
в восторге от своего открытия. Это была воистину чудесная система!
Он обнаружил,что даже без особой ловкости рук можно истолковать
порок как добродетель, клевету как истину, импотенцию как воздержание,
высокомерие как застенчивость,грабеж как филантропию, жульничество
как честность, богохульство как мудрость, жестокость как патриотизм и
садизм как справедливость.
Пользоваться этой системой мог любой смертный, большого ума для этого
не требовалось. Таким образом, капеллан, бодро и весело расправился со
всем набором поступков, безнравственных с общепринятой точки зрения.

«Лучшая эскадрилья в каждом полку награждалась желтым вымпелом на древке. Этот вымпел не представлял ровно никакой ценности. Лучшая эскадрилья базы получала красный вымпел на древке подлиннее; проку от него было еще меньше, поскольку длинное древко тяжелее короткого и таскать такой вымпел еще труднее, а таскать надо было всю неделю, пока в следующее воскресенье приз не переходил к какой-нибудь другой эскадрилье. Йоссариану идея награждения вымпелами представлялась абсурдной. За этим не следовало ни денег, ни чинов.
Подобно олимпийским медалям и теннисным кубкам, эти вымпелы означали лишь то, что их обладатель совершил абсолютно бесполезный для человечества поступок с большим блеском и мастерством, чем его соперники.

«Вот почему он так любил, покуда жил в Париже, ходить на демонстрации. Как славно было что-то праздновать или что-то требовать, против чего-то протестовать, не быть одному, быть под открытым небом и быть с другими. Демонстрации, валившие по бульвару Сен-Жермен или от площади Республики к Бастилии, его завораживали. Марширующая и кричащая толпа для него была образом Европы и ее истории. Европа — это Великий Поход. Поход от революции к революции, от боя к бою, вечно вперед. — (о Франце, любовнике Сабины)

«Спустя год-другой после того, как покинула Чехию, она по чистой случайности оказалась в Париже как раз в годовщину русского вторжения. В городе проходила манифестация протеста, и она не могла устоять перед искушением принять в ней участие. Молодые французы поднимали кулаки и выкрикивали лозунги против советского империализма. Эти лозунги нравились ей, но вдруг она с удивлением обнаружила, что не в состоянии выкрикивать их вкупе со всеми. Она смогла выдержать демонстрантов не больше нескольких минут.
Когда она поделилась своими переживаниями с французскими друзьями, они удивились: “Выходит, ты не хочешь бороться против оккупации твоей родины?” Ей хотелось сказать им, что за коммунизмом, фашизмом, за всеми оккупациями скрывается самое основное и всеобъемлющее зло; образом этого зла для нее навсегда стала марширующая демонстрация людей, вскидывающих руки и выкрикивающих в унисон одинаковые слоги. Но она знала, что не сумела бы это им объяснить. Смешавшись, она перевела разговор в другую тему. — (о Сабине, художнице, любовнице Томаша)

Хватит пиздеть!
Иди разбивай витрины,
если ты социально против.
Хватит пиздеть!
Выеби свою сестру,
если тебе на всё плевать.
Хватит пиздеть!
Ты можешь только жрать
пиво, работать на ёбаную систему. Знаю;
чтобы хоть что-то иметь.
Поэтому заклинаю:
Хватит пиздеть!

А.Никонов